Раньше в банкротстве многое зависело от того, как договорятся кредиторы между собой и с должником. Теперь акцент сместился к суду и «публичным интересам» — сохранению бизнеса, рабочих мест, честной конкуренции.

Ключевое новшество — механизм cramdown: суд может утвердить план оздоровления компании даже против воли большинства кредиторов, если сочтёт его реальным и выгодным для должника и добросовестных кредиторов (п. 30 Постановления № 41 во взаимосвязи со ст. 80–93 Закона о банкротстве). Это значит, что «блокирующее» меньшинство или крупнейший кредитор уже не смогут так легко сорвать реструктуризацию, действуя в своих узких интересах.

Кроме того, суду прямо отведена более активная роль в квалификации требований и поведения участников: он не просто «арбитр», но и тот, кто направляет стороны к правильной правовой оценке ситуации.

Раньше под контролирующими лицами чаще всего понимали собственников и руководителей. Теперь круг лиц, которых могут признать контролирующими должника (КДЛ), стал гораздо шире.

К контролирующим могут отнести:

• мажоритарных кредиторов (в том числе банки), если они фактически определяют ключевые решения должника;

• основных контрагентов, на которых бизнес критически завязан;

• членов советов директоров и других коллегиальных органов — даже если они не владеют долями или акциями.

• Если лицо признают контролирующим, к нему могут предъявить:

• субсидиарную ответственность по долгам компании;

• требование о возмещении убытков;

• требование о «понижении» (субординации) его требований к должнику.

Практический вывод: любое «скрытое» влияние на бизнес через кредитование, договоры поставки, корпоративные соглашения и т.п. теперь может обернуться личной ответственностью, с учётом подходов Постановления № 42 и базового Постановления Пленума № 53 от 21.12.2017 о субсидиарной ответственности контролирующих лиц.

Обычная для России схема: минимальный уставный капитал, а реальное финансирование — через займы от собственников или материнской компании. Теперь это стало куда более рискованным.

Суды получили чёткий ориентир: если бизнес по сутиработал на «тонком» уставном капитале и кредиторыаффилированные лица закрывали дыру займами, эти требования можно «опустить в конец очереди».

То есть:

• в банкротстве требования собственника/материнской компании могут удовлетворить только после всех независимых кредиторов;

• фактически такие займы будут рассматриваться как замена нормальному уставному капиталу.

Субординация особенно вероятна, когда:

• финансирование предоставлялось уже в период имущественного кризиса;

• структура капитала заведомо несоразмерна масштабу деятельности;

• займы учредителей и внутригрупповые кредиты фактически подменяют уставный капитал (ориентир — п. 15 Постановления № 41 во взаимосвязи с абз. 2 п. 4 ст. 65.2 ГК РФ).

Для холдингов это означает: дешевле вовремя докапитализировать «дочку», чем потом потерять возможность вернуть внутригрупповые займы.

Есть и позитивные изменения. Верховный Суд фактически легализовал модель внесудебной санации — когда компанию спасают до банкротства за счёт дополнительного финансирования.

Главная идея: если:

• компанию финансируют на разумных рыночных условиях;

• условия одобрены мажоритарными независимыми кредиторами;

• схема реально помогает должнику выжить,

то такое финансирование не будут наказывать субординацией и не будут автоматически считать «подозрительным» (п. 16, 32 Постановления № 41 во взаимосвязи со ст. 61.2, 61.

Это открывает возможность:

• договориться с ключевыми кредиторами заранее;

• привлекать «новые деньги» без страха, что в будущем суд всё признает искусственной схемой и «опустит» требования спасателя в конец очереди.

Для холдингов и собственников важно: внутригрупповые займы в кризис имеет смысл структурировать именно как компенсационное финансирование с участием независимых кредиторов, а не как чисто «свои» займы.

Популярная ранее стратегия: скупить долги независимых кредиторов, получить большинство в реестре и управлять процедурой банкротства в своих интересах.

Теперь трактовка иная. Формально уступка требований не запрещена, но:

• если кредитор выкупает чужие требования только ради захвата контроля над процедурой;

• если при этом нарушаются интересы других кредиторов и должника,

то суды вправе субординировать такие требования или отказать в признании перехода права требования при доказанности цели контроля.

Иными словами, систематическая скупка требований независимых кредиторов для установления контроля над процедурой банкротства существенно теряет практический смысл: риск потратить деньги и не получить управляемости резко вырос.

Раньше часто случалось так: в субсидиарную ответственность «под одну гребёнку» привлекали всех директоров, всех участников/акционеров, всех членов совета директоров.

Теперь подход иной:

• суд обязан оценивать вклад каждого конкретного лица в причинение вреда;

• позиция «раз подписали протокол — отвечают все» больше не работает автоматически.

Для управленцев это означает:

• важно фиксировать своё особое мнение, если вы не согласны с рискованным решением;

• нельзя «молчаливо» участвовать в сомнительных сделках, одобрять вывод активов или сделки с конфликтом интересов.

Тот, кто может доказать, что действовал добросовестно и возражал против плохих решений, получает реальный шанс уйти от ответственности.

Ключевое послание Верховного Суда: сам факт банкротства ещё не означает вины собственников и директоров. Бизнес по природе рискованен, и не каждое неудачное решение — основание для субсидиарной ответственности.

Чтобы привлечь к ответственности, нужно доказать:

• недобросовестность (например, вывод активов, предпочтительное удовлетворение «своих»);

• либо грубую неосторожность, явное игнорирование рисков, обязательств и интересов кредиторов.

Ошибочные, но добросовестные и разумные решения в пределах обычного делового риска сами по себе не влекут субсидиарной ответственности; требуется доказать именно недобросовестность либо грубую неосторожность.

Это усиливает защищённость тех, кто действительно пытался спасти бизнес, а не вытащить активы в свою пользу.

Постановление № 42 дополнило правила о субсидиарной ответственности и убытках, развив подход Постановления № 53.

Ключевые идеи:

• требование о возмещении убытков и (в ряде случаев) о субсидиарной ответственности контролирующих лиц рассматривается как актив конкурсной массы;

• такие требования могут отчуждаться (уступаться), то есть становятся оборотоспособными.

Практически это означает:

• кредиторы и конкурсный управляющий могут продать требование к КДЛ инвестору или отдельному кредитору;

• должник и кредиторы получают дополнительный источник пополнения конкурсной массы — за счёт монетизации требований к контролирующим лицам.

Для независимых кредиторов это превращает споры об убытках и субсидиарке в более гибкий инструмент: можно либо вести процесс самим, либо продать требование тому, кто готов инвестировать в судебное разбирательство.

Для мажоритарных кредиторов (особенно банков)

• Не подменять собой руководство должника: следить за бизнесом через ковенанты, отчётность и право вето по ключевым решениям, а не через неформальное управление.

• Строго разделять функции кредитора и «теневого» управляющего: ограничивать участие в оперативном управлении должника, формализовать информационные потоки через договоры мониторинга и отчётности.

• Документировать рыночный характер условий финансирования: ставки, сроки, обеспечение, сравнение с условиями для независимых клиентов.

• По возможности получать согласие других крупных независимых кредиторов на дополнительное финансирование, особенно в кризисных ситуациях, чтобы подпадать под безопасную модель компенсационного финансирования.

• Избегать очевидно эгоистичных решений на собраниях кредиторов — тех, которые выгодны только вам и вредят должнику и остальным: за такие действия можно отвечать как за причинение вреда.

• Отказаться от стратегии массовой скупки чужих требований ради «захвата процедуры»: риск субординации или непризнания перехода требований стал слишком велик.

Для собственников и холдинговых структур

• Пересмотреть капитализацию дочерних компаний: уставный капитал должен соответствовать реальному масштабу бизнеса, особенно в операционных «дочках».

• Сократить объём внутригрупповых займов, особенно в компаниях без существенных активов и при признаках кризиса.

• Оформлять внутригрупповые сделки на рыночных условиях и уметь это показать: политика трансфертного ценообразования, сопоставимые сделки с внешними контрагентами и т.п.

• В кризисный период структурировать внутригрупповые займы как компенсационное финансирование с согласованием условий с независимыми кредиторами — это снижает риск автоматической субординации.

• В банкротстве максимально прозрачно раскрывать суду структуру группы и историю внутригруппового финансирования: сокрытие информации почти гарантированно ведёт к отказу во включении требований.

Для руководителей и членов органов управления

• Фиксировать особое мнение по спорным решениям, особенно связанным с выводом активов, сделками с заинтересованностью, рисковыми проектами.

• Не голосовать по вопросам с личным конфликтом интересов и, по возможности, документировать самоотвод.

• Не игнорировать дело о банкротстве: участвовать в судебных заседаниях, заявлять возражения, представлять документы.

• Обязательно направлять письменный отзыв на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности: молчание фактически облегчает задачу истцу и может привести к переносу бремени доказывания на вас.

Для независимых кредиторов и арбитражных управляющих

• Внимательно проверять аффилированные требования: кто фактически контролирует должника, как финансировался бизнес, на каких условиях.

• Использовать возможность cramdown — инициировать планы оздоровления, если бизнес жизнеспособен, даже если часть кредиторов настроена на «ликвидацию любой ценой».

• Не бояться заявлять и взыскивать убытки с контролирующих лиц ещё до субсидиарной ответственности: иногда это быстрее и эффективнее.

• Рассматривать крупных кредиторовпартнёров должника как потенциальных контролирующих лиц, если они реально влияют на бизнес — и добиваться субординации их требований, если это обоснованно.

• Использовать новеллу о включении требований к КДЛ (убытки, субсидиарка) в конкурсную массу и их обороте: уступка таких требований инвестору или другому кредитору может стать дополнительным инструментом монетизации.

Запись на консультацию (в рабочее время):
+7 (495) 236-77-50

Сайт:
https://www.ap-group.ru/

Telegram-канал:
https://t.me/akgaip